Форма входа

Категории раздела

Трансперсональная психология [2]
Юнгианство [0]
Карл Юнг [2]

Поиск

CURRENT MOON
 

Наша кнопка

Сайт Inverted Tree

Друзья сайта

  • Касталия
  • Сhaostarantula
  • Русское герметическое общество
  • Инфернальный домен BLUD.PP.RU
  • Герман Гессе
  • Dream Mapping PROJECT
  • Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Сайт Касталия

    Сайт харьковского лагеря ОТО

    Магический колледж Телема-93

    Анасхор

    Lizi Black

    Герман Гессе : немецкий писатель

    occultlibrary.ru

    Svarte Aske

    Конкурс «Оккультное просвещение — 2013»
    Четверг, 19.10.2017, 01:18
    Приветствую Вас Гость
    Главная | Регистрация | Вход | RSS

             
          

    Каталог статей

    Главная » Статьи » Психология » Карл Юнг

    Отрывок из «Красной Книги» К.Г. Юнга. "Некто Красный"
    Дверь Мистериума закрылась за мной. Я чувствовал, что воля моя парализована и что дух глубин владеет мной. Я ничего не знаю об этом. Таким образом, я не могу хотеть ни этого, ни того, поскольку ничего не показывает мне, хочу ли я того или этого. Я жду, не зная того, что я жду.
    Но уже следующей ночью я чувствовал, что достиг основательного места.

    Я нахожу себя стоящим на самой высокой башне замка. Воздух говорит
    мне: я в далеком  прошлом. Мой взгляд бродит по одинокой сельской местности. Сочетание полей и деревьев. На мне зеленая одежда. Горн свисает с моего плеча. Я часовой башни. Я гляжу вдаль. Я вижу там красную точку. Она приближается ближе по извилистой дороге, исчезая на время в лесах и появляясь снова. Это всадник в красном плаще, красный всадник. Он едет в мой замок. Он уже проезжает через ворота. Я слышу шаги на лестнице, ступеньки скрипят, он стучит: странный страх овладевает мной: там стоит некто красный, его длинная фигура целиком скрыта в красном, даже его волосы красные. Я думаю: «В конце концов, он превратится в дьявола».

    Некто Красный: «Я приветствую тебя, человек на высокой башне. Я видел тебя издалека, смотрящего и ждущего. Твое ожидание позвало меня».

    Я: «Кто ты?»

    Н.К.: «Кто я? Ты думаешь, я дьявол. Не допускай суждений. Возможно, ты сможешь говорить со мной, не зная, кто я есть. Что ты за предрассудочный парень, который сразу думает о дьяволе?»

    Я: «Если у тебя нет сверхспособностей, как ты мог чувствовать, что я стою и жду на моей башне, выглядывая неизвестное и новое? Моя жизнь в замке плоха, поскольку я всегда сижу здесь, и никто не поднимается сюда».


    Н.К.: «Так чего же ты ждешь?»

    Я: «Я жду всего что угодно и особенно я жду некой ценности мира, которой мы не видим, чтобы она пришла ко мне» .

    Н.К.: «Итак ты пришел абсолютно в правильное место. Я давно скитался по миру, ища тех, кто как ты сидит на высокой башне, выглядывая невидимые вещи».

    Я: «Ты мне любопытен. Ты, похоже, редкой породы. Твой внешний вид необычен и потом - прости меня - ты приносишь с собой странный воздух, что-то мирское, дерзкое или бурное или - на самом деле – нечто языческое».

    Н.К.: «Ты не оскорбляешь меня, напротив, ты попал в точку. Но я не старый язычник как ты кажется, думаешь».

    Я: «Я не настаиваю на этом. Ты также не высокопарен и не латинянин. В тебе нет ничего классического. Ты, кажется сын нашего времени, но необычный. Ты не настоящий язычник, но язычник, который параллелен нашей христианской религии».

    Н.К.: «Ты действительно хороший разгадыватель загадок. У тебя получается намного лучше, чем у многих других, которые полностью ошибались во мне».

    Я: "Ты говоришь невозмутимо и дерзко. Не разбивал ли ты когда-нибудь сердца над самыми священными загадками нашей христианской религии?"

    Н.К.: «Ты невероятно тяжеловесная и серьезная личность. Ты всегда такой?»

    Я: "Я - перед Богом - всегда хотел бы быть также серьезен и правдив к себе, как я пытаюсь быть. Однако, это становится трудным в твоем присутствии. Ты приносишь с собой определенный преступный дух , ты наверняка из черной школы Салерно, где вредные искусства преподаются язычниками и последователями язычников».

    Н.К.: «Ты суеверен и слишком немец. Ты воспринимаешь буквально то, что говорит писание, в другом случае ты не судил бы меня так жестко».

    Я: «Жесткое суждение - это последнее чего бы я хотел. Но мой нос меня не обманывает. Ты всегда ускользаешь и не хочешь раскрыть себя. Что ты прячешь?»

    (Некто Красный, кажется, еще краснеет, его одежда сверкает как раскаленное железо)

    Н.К.: «Я ничего от тебя не прячу, ты чистосердечная душа. Меня просто изумляет твоя тяжеловесная серьезность и комическая достоверность. Это так редко в наше время, особенно у людей, которые имеют в своем распоряжении понимание».

    Я: «Я полагаю, ты не можешь полностью понять меня. Ты определенно сравниваешь меня с теми, кого ты знаешь. Но я должен сказать тебе ради истины, что я никогда на самом деле не принадлежал ни к этому времени, ни к этому месту. Дух изгнал меня из этого места и времени на годы. Я на самом деле не то, что ты видишь перед собой».

    Н.К.: «Ты говоришь удивительные вещи. Кто же ты тогда?»

    Я: «Это неважно. Я стою перед тобой, такой, какой я сейчас есть. Почему я здесь и почему я такой я не знаю. Но я знаю, что я должен быть здесь, чтобы объяснить себя в соответствии с моими лучшими знаниями. Я также мало знаю тебя, как и ты знаешь меня».

    Н.К.: «Это звучит очень странно. Может ты святой? Вряд ли философ, поскольку не имеешь склонности к научному языку. Но святой? Наверняка -да. Твоя важность пахнет фанатизмом. У тебя духовный вид и простота, которые отдают черствым хлебом и водой».

    Я: «Я не могу сказать ни «нет» ни «да»: ты говоришь как кто-то пойманный духом своего времени. Мне кажется, тебе нахватает слов для сравнения».

    Н.К.: «Возможно ты ходил в школу язычников? Твой ответ софистичен. Как ты можешь измерять меня мерилами христианской религии, если ты не святой?»

    Я: «Мне кажется, что каждый может применять эти мерила, даже если он не святой. Я полагаю, я постиг, что никому не позволено отрицать безнаказанно таинства христианства. Я повторяю: тот чье сердце не было разбито Господом Иисусом Христом, тащит язычество с собой».

    Н.К.: «Опять эта старая песня? Зачем, если ты не христианский святой? Не проклятый ли ты софист после этого всего?»

    Я: «Ты пойман в своем собственном мире. Но ты определенно думаешь, что кто-либо может оценивать ценность христианства верно, не будучи при этом совершенным святым».

    Н.К.: «Ты что, доктор теологии, который исследует христианство снаружи и оценивает его исторически и таким образом превращается в софиста?»

    Я: «Ты упрям. Я имел в виду, что это едва ли совпадение, то, что весь мир стал христианским. Я также верю, что это была задача Западного человека, нести Христа в своем сердце и расти через его страдание, смерть и воскрешение».

    Н.К.: «Хорошо, есть также евреи, которые хорошие люди и все еще не нуждаются в твоем священном писании».

    Я: «Ты, как мне кажется, не умеешь хорошо читать людей. Не заметил ли ты,
    что евреям недостает чего-то в голове и чего-то в
    сердце, и они сами чувствуют, что им чего-то не хватает?»

    Н.К.: «В самом деле, я не еврей. Но я должен защитить евреев: ты кажется, их ненавидишь».

    Я: «Хорошо, ты говоришь, как те евреи, которые обвиняют любого в ненависти к евреям, кто не имеет благосклонного отношения к ним, в то время как они сами отпускают самые грязные шутки на свой счет. Евреи ясно чувствуют этот недостаток и все же не хотят принять его, они чрезвычайно чувствительны к критицизму. Ты полагаешь что христианство не оставляет следов на человеческой душе? И ты полагаешь что тот кто
    не испытал это глубоко лично может все же разделять этот плод?»

    Н.К.: «Ты хорошо споришь. Но твоя важность?! Ты бы мог делать это гораздо легче. Если ты не святой, я действительно не понимаю, зачем ты должен быть таким важным. Ты полностью уничтожаешь радость. Что за дьявол в тебе? Только христианство с его
    унылым бегством от мира может делать людей такими тяжеловесными и мрачными».

    Я: «Я думаю, есть еще вещи, которые обуславливают серьезность».

    Н.К.: «О, я знаю, ты имеешь в виду жизнь. Я знаю эту фразу. Я тоже живу, но не позволяю своим волосам седеть из-за этого. Жизнь не требует никакой серьезности. Напротив лучше танцевать по жизни».

    Я: «Я знаю, как танцевать. Да, если бы мы могли бы делать это танцуя! Танец соответствует сезону спаривания. Я знаю, что есть всегда те, кто всегда в спешке и те, кто также хочет танцевать ради их богов. Одни смехотворны, а другие вводят античность взамен того, чтобы честно признать их неспособность к такому самовыражению».

    Н.К.: «Здесь, мой дорогой, я сбрасываю маску. Теперь я стану несколько более серьезен, так как это относиться к моей территории.  Есть еще третья вещь, для которой танец был бы символом».

    Некто Красный превращает себя в нежный красноватый цвет плоти. И смотрите - о чудо - мои зеленые одежды расцветают везде листьями.

    Н.К.: «Неужели ты не узнаешь меня брат, я твоя радость!»

    Я: «Можешь ли ты быть радостью? Я вижу тебя словно через облако. Твое изображение исчезает. Дай мне взять твою руку, дорогой, кто ты, кто ты?»

    Радость? Был ли он радостью?




    © guarda 2010 г.
    Категория: Карл Юнг | Добавил: Helm (11.02.2010)
    Просмотров: 3040 | Комментарии: 8 | Теги: Некто красный, Красня книга, Карл Густав Юнг
    Всего комментариев: 8
    8  
    Бесспорно, так =)

    7  
    Я бы добавил что достоинством Юнга, как я понимаю, было то что будучи человеком весьма жестким и негибким и к своему изумлению испытывая все это по неизвестной причине он нашел в себе силы и трезвость не сойти с ума, не воспринимать все это крайне болезненно и пытался анализировать это, стараясь осознать это и сделать полезным в своей деятельности

    6  
    Интересно.. Я думаю что он их не издал еще по причине что "понял, что не нашел еще нужных слов, что должен выразить это как-то иначе". КК по моему представлению при описании собственных "путешествий" не концентрировался так на них самих и на себе. Они несли в себе нечто большее чем просто ЕГО путешествия - какие-нибудь трансцедентальные выводы или уроки, которые он считал обязаным себя донести до других. Я честно говоря не вижу пока какого-нибудь осознания самого Юнга в этой Красной книге, может появиться потом что-нибудь, посмотрим..

    "Он отдал это Бесконечности. Не думаю, что отдача подразумевает отдачу именно людям. "
    А вот меня не покидает ощущение что не так это было и страх тоже там был что это все узнают. Что он был запутанной личностью и сам толком не понимал что делает. "Эти разговоры с самим собою напоминали беседы пациента с психоаналитиком, причем моим пациентом был некий женственный призрак" Не знаю когда это было сказано, но это честно говоря очередной абсурд в моем понимании, т.е. никаких выводов в отношении себя он не сделал и продолжал себя считать "выше" например собственной анимы как он ее называл, а на самом деле пациентом был он сам. Не чувствую я когда читаю Юнга чистого ясного намерения чтоли как у КК, как-то размазано все, что-то запутано, что-то скрыто и т.д. Такие мои ощущения


    5  
    Он отдал это Бесконечности. Не думаю, что отдача подразумевает отдачу именно людям.

    Юнг писал о своих видениях: "Затем я попытался посмотреть на себя со стороны и подумал, что все мои записи и наблюдения над собой - не что иное, как письма, адресованные ей, т.е. той части "Я", чей взгляд на вещи отличался от моего - сознательного - взгляда и самому мне представляется необычным и неожиданным. Эти разговоры с самим собою напоминали беседы пациента с психоаналитиком, причем моим пациентом был некий женственный призрак. Каждый вечер, записывая свои фантазии, я думал: если я не запишу, моя Анима не сможет удержать их. Была и другая причина такой моей добросовестности: в том, что записано, уже трудно что-либо исказить или перепутать. В этом смысле существует огромная разница между тем, что сказано, и тем, что записано. В своих "письмах" я старался быть честным с собою, насколько это возможно, я следовал известной античной формуле: "Отдай все, что имеешь, и тогда получишь желаемое".

    и еще...

    " Свои тогдашние фантазии я записывал сперва в Черную книгу, потом я переименовал ее в Красную книгу и снабдил ее рисунками. /"Черная книга" представляет собой маленький томик, переплетенный в черную кожу. "Красная книга" - своего рода фолиант в сафьяновом переплете, напоминающий по форме средневековые рукописи; и шрифт, и язык здесь стилизованы под готику./ В ней содержится большая часть моих рисунков с изображением мандалы. В Красной книге я попытался придать моим фантазиям какую-то эстетическую форму, но завершить эту работу мне так и не удалось. Я понял, что не нашел еще нужных слов, что я должен выразить это как-то иначе. Поэтому я в какой-то момент отказался от эстетизации, обратившись лишь к смыслу. Я видел, что фантазии нуждаются в некотором твердом основании, что мне самому необходимо спуститься на землю - вернуться в мир действительный. Но обрести основание в мире действительном я мог, только научно осмыслив его. Я намеревался проанализировать тот материал, который предоставило мне бессознательное - отныне это стало содержанием моей жизни.
    Определенная эстетизация в "Красной книге" была мне необходима еще и потому, что вся эта бесконечная череда бессознательных видений и образов раздражала меня необыкновенно, - мне нужно было снять некоторые этические обязательства. Все это существенно изменило мой образ жизни. Вообще, я понял тогда, что ничто так не меняет нашу жизнь, как язык: ущербный язык делает жизнь неполной и ущербной. Выразив таким образом угнетавшие меня бессознательные фантазии, я освободился от них, решив сразу две проблемы - интеллектуальную и этическую.
    По иронии судьбы я, психиатр, на каждом шагу встречал тот самый материал, который лежит в основе психозов, и с которым можно столкнуться разве что в сумасшедшем доме. Это был мир бессознательных картин и образов, который приводил душевнобольных к фатальному помешательству. Но он же содержал в себе некие мифологические модели, которые нашим рациональным веком уже утрачены. И хотя мифологические фантазии - сами по себе - не представляют ничего исключительного, они вызывают страх, они табуированы. Мы всегда рискуем, или пускаемся в сомнительное приключение, ступив на эту опасную стезю, что ведет в глубины бессознательного. Она считается заведомо ошибочной, двусмысленной и чреватой всякого рода недоразумениями. Я вспоминаю слова Гете: "Набравшись духу, выломай руками врата, которых самый вид страшит". Ведь вторая часть "Фауста" - нечто большее, нежели литературный опыт. Она составляет некое звено в "Золотой цепи", той, что от алхимиков и гностиков - и вплоть до "Заратустры" - являет сомнительный, непопулярный и опасный путь, путь изысканий и великих открытий, лежащих по ту сторону обыденности". (К. Юнг "Встречи с бессознательным")


    4  
    Юнг руководствовался мыслью: "Отдай все, что имеешь, и тогда получишь желаемое"

    Это он сам когда то так сказал про написание "Красной книги"? Тогда возникает следующий вопрос - почему же он не издал ее? Кому же он тогда "отдал"?


    3  
    Тут и Кастанеда вспоминается с его описанием собственной тупости.
    В написании Красной книги Юнг руководствовался мыслью: "Отдай все, что имеешь, и тогда получишь желаемое".
    То есть, он осветил все тайники своей личности. Если бы каждый из нас поступил сообразно этому, думаю, что мы выглядели бы более нелепо =)

    2  
    smile Не нужно забывать, что собеседник Юнга, это он сам и есть. И то что Юнг описал этот диалог уже даже говорит о том, что он был вытащен в сознание. Т.е. конфликт был вполне понятен ему самому.

    1  
    Вобще правильно говорят что независимо от того в каком внимании находится человек он берет с собой свою личность неизменной. Местами удивительно абсурдный диалог (со стороны Юнга конечно) который вполне мог бы иметь место в повседневной жизни (полез в защиту христианства, в какой-то антисемитизм и тд :) ) Интересно понял ли он сам суть того что до него старался донести его собеседник? Ведь он пытался на самом деле глубокую вещь до него донести про гибкость и отсутствие собственной важности

    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]